Полоса леса между шоссе и речкой была не очень широкая — километра под три. Может, в ее глубине и стояли у кого котики, но мои казались прельстительнее— они у опушки, при речке. Однако заедает самолюбие: не такой уж ты умелец, как считают знакомые. Видишь, пустуют ловушки, хотя первые рои и пролетали. Надо искать новые приемы притягивать их в свои копти, делать так, чтобы не летели мимо них. Что-то требуется новенькое испробовать. Под лежачий камень вода не течет.
Беру кусочек сильно запрополисованного холстика *, кладу его в целлофановый мешочек, завязываю.
Прихватываю обыкновенную стеклянную линзу от карманного фонарика и еду к тем двум ловушкам, что на удивление стоят пустыми. По всем прогнозам место самое стоящее, «начинка» кошей на уровне, со всех сторон все на «пять».
Залезаю на дерево, пристраиваюсь поудобней на сучьях, хотя какие здесь удобства. Вынимаю запрополисованную тряпочку, подсовываю ее под проволоку, которой закреплена рубероидная крышка, и фокусирую на ней солнечный луч. День жаркий, на небе ни облачка, только легкий ветерок омывает верхушки деревьев. Сейчас же потянуло явственным запахом прополиса, а потом и горелой тряпки — перестарался. Внес поправку: стал не задерживаться подолгу лучом на одном месте,  а медленно водить им то вправо, то влево.
Прошло чуть больше десяти минут, и чу!—появился звенящий звук пчелиных крылышек. Ага, пчела-разведчица чем-то интересуется. А вот она, голубушка! Смелей, смелей, родная, жду тебя. Сам не шевелюсь, линзу убрал, затаился. Подлетела к кошу.
Дальше мне стало не видно ее. Но    звук            пропал.             Значит,

прохаживается по роеловке.   Вытягиваю  шею  погусиному и  стараюсь
заглянуть на переднюю стенку.
Трудно и неудобно. Но чего не вытерпишь ради познания нового! Вижу,
направляется прямо к летку.
«Иди,    иди, милая»,— думаю.    И,    словно слыша мое напутствие, она
скрывается в отверстии.
Оставаться в таком положении чересчур неловко. Устраиваюсь опять поудобнее и жду. Минут через пять пчела появилась на наружной стороне ловушки, сделала пробежку, взлетела и стала на лету обследовать ее со всех сторон, от верха до дна. Значит, серьезные намерения питает. Вряд ли тут простое любопытство— скорее, жилье нужно. Посидеть бы так часа два, понаблюдать подольше, но чувствую — долго не выдержу, начинают гореть подошвы ног. Однако продолжаю терпеть.
Первая разведчица улетела, и я опять начал греть прополис, «сеять» запах.
Настойчивость моя не пропала даром: вскоре появились одна за другой сразу три пчелы. То ли первая подружек пригласила посоветоваться да прикинуть что к чему. Они со знанием дела обследовали наружные стенки ловушки, сделали пробежки по проволоке, несколько раз заходили в леток. Но у меня уже не оставалось терпения гнездиться по-птичьи на сучьях. Стал тихонько спускаться вниз.